Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

на чтение (он предпочитал научную фантастику – Айзека Азимова и Артура Кларка) и программирование, далеко выходящее за рамки школьной программы. «Он был единственным из ребят нашего возраста, у кого на книжной полке стояла книга по программированию на C++», – вспоминал Джамп. Сэм подружился с учительницей информатики Джорджанн Кепчар – приходил пораньше на ее продвинутый курс, чтобы поговорить об искусственном интеллекте в то время, когда эта тема все еще казалась научной фантастикой. «Мисс Кепчар сыграла невероятно важную роль в моей жизни», – признавался он на недавней встрече выпускников[60]. Когда Сэм учился в старших классах, в США появились первые сотовые сети передачи данных 3G, позволявшие подключаться к интернету с телефона. Он одним из первых освоил новые технологии. «Я пользовался интернетом на телефоне и, кажется, был единственным ребенком, кто это делал», – говорил он.

При этом Сэм совсем не походил на типичного технаря, как отмечал Энди Эбботт, нынешний директор школы, в то время курировавший старшие классы. Сэм был редактором ежегодника, соредактором школьного литературного журнала и покорял учителей интеллектом и чувством юмора. «По складу характера он немного напоминал мне Малкольма Гладуэлла, – говорил Эбботт. – С ним можно было обсудить что угодно, и это всегда было увлекательно. Компьютеры, Фолкнер, политика или права человека – казалось, он перечитал все на свете и имел свой взгляд на любую тему». Эбботт вспоминает, как полушутя пытался отговорить его от карьеры в ИТ: «Ой, только не уходи в эту сферу, Сэм. С твоей-то общительностью!»

Сэм всегда был, как выразился его брат Джек, «ненасытным читателем», но иногда у него обнаруживались настолько подробные знания узкоспециальных вещей, что одним чтением их было не объяснить. Джамп, позже ставший моряком торгового флота, помнит, как рассказал Сэму о своем плане добраться на гидроцикле от Майами до Багамских островов. Вместо того чтобы отговаривать друга от затеи, которую сам Джамп позже признавал безумной, Сэм поддержал его и дал поразительно детальные технические советы. «Он знал все о той модели гидроцикла, который я собирался взять. Это была одна из первых моделей с четырехтактным двигателем, что обеспечивало повышенную надежность. Мы обсуждали его запас хода», – вспоминал Джамп. У Сэма было также четко сформулированное мнение о разных моделях ОВЧ-радиостанций и о том, какова вероятность, что их антенны смогут связаться с береговой охраной, если Джамп попадет в беду. «18-летние парни обычно в таких вещах не разбираются», – удивлялся Джамп.

На самом деле Сэм владел этой информацией не случайно. После лета в христианском лагере YMCA, где вожатые активно пытались убедить Сэма принять Иисуса Христа как Господа и Спасителя, Альтманы решили подбирать сыну летние программы подальше от консервативного религиозного региона США, известного как «Библейский пояс». Среди них была программа Broadreach – плавание на лодке в Карибском море. Там он увлекся подводным плаванием, а также умудрился найти время пойти по стопам покойного деда Марвина и вступить в местный Клуб радиолюбителей – шаг настолько необычный, что один из руководителей клуба сказал Конни, когда та забирала сына, что к ним еще никогда не приходили подростки сами, их приводили отцы или деды. Любительские радиостанции используют радиоволны очень высокой частоты (ОВЧ) – те же, что применяются в морских радиостанциях. Уже в таком юном возрасте Сэм демонстрировал удивительную способность находить общий язык практически с кем угодно благодаря своим разносторонним интересам – особенно когда речь заходила о технологиях.

К 12 годам Сэм уже знал, что он гей. До 16, пока он не решился на откровенный разговор с матерью, она считала сына просто немного замкнутым подростком. «Сэму было тяжело в мальчишеских компаниях, с их постоянными шуточками про сиськи и все такое, – вспоминала она. – Он избегал всяких шумных сборищ, а я переживала: “Ты какой-то невеселый, может, отвезти тебя на эту вечеринку?” А он такой: “Да не надо, мам, я лучше дома посижу”. Я совершенно не понимала, в чем дело».

–[61] В голове у нее роились мысли о пациентах со СПИДом, которых она лечила в Чикаго. «Я ужасно боялась за его безопасность, здоровье, за то, как сложится его жизнь, – объясняла она. —[62]

Сэм легко находил общий язык с людьми, но настоящих друзей у него было немного. Ближе других он сошелся с Салли Че, которая позже поступила в Гарвард и стала врачом. Они познакомились в восьмом классе во время школьной поездки в «Дрей Лэнд» – школьный лагерь в горах Озарк. Когда они сплавлялись по реке на надувных кругах, Сэм, все еще остававшийся новичком, поскольку большинство учеников учились вместе с седьмого класса, подплыл к Че и спросил, как ее зовут. «Салли», – ответила она. Сэм, одетый в футболку тай-дай, в ответ игриво опрокинул ее в воду. «Вот так он мне представился», – со смехом рассказала мне Че во время недавнего интервью возле своего дома в Маклине, в штате Вирджиния. Че, которая называла себя «образцовой ученицей» и «типичной азиаткой», свято чтившей учебу и родительские наставления, восхищалась тем, как широко Сэм смотрел на жизнь и ее возможности. «Он не выходил за рамки и не втягивал меня в неприятности, но умудрялся ярко раскрашивать пространство внутри этих рамок – словно кистью, обмакнутой в самые сочные краски».

Она беспрестанно подшучивала над его «ужасным» вкусом – странной любовью к футболкам тай-дай и волосам, осветленным в подражание мелированным кончикам Джастина Тимберлейка времен NSYNC, – и над его неаккуратностью за столом. «С ним было стыдно ходить в кафе, – признавалась она. – Но мне нравилось, что ему на это совершенно наплевать».

«Он родился с этой уверенностью в себе. Не думаю, что его сильно волновало, что о нем думают другие, – говорила она. – Это казалось его естественной чертой – непонятно, откуда она взялась».

Однажды на выходных они взяли зеленую «Акуру» Конни и отправились в Чикаго, врубив на полную мощность надрывный подростковый гимн Blink–182 «What’s My Age Again»: «Друзья говорят, что пора бы вести себя соответственно возрасту. Так сколько мне лет?» «Он был безрассудным водителем, а я – крайне осторожной», – вспоминала Че. На обратном пути, просто чтобы ее подразнить, он предложил поменяться местами прямо на ходу, когда машина мчалась по шоссе со скоростью 140 километров в час. «Это было смертельно опасно».

К старшей школе их излюбленным местом встреч стала кофейня «Кофейный картель». Порой Сэму приходилось буквально вытаскивать Че из-за учебников. Однажды субботним вечером он ей позвонил: «Пошли в “Картель”». Она взглянула на часы: «Но уже почти девять!» Сэм до сих пор подтрунивает над ней из-за этого. Разумеется, они все-таки пошли туда. «Он пробуждал в людях какое-то желание действовать. В нем чувствовалась тяга к приключениям. Он